Четверг, 21.06.2018, 04:02
МЕДВЕДЕВУ.РУ
Обращения Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Рубрики
  • Обращения
  • Новости
  • В России и в мире
  • Информация о сайте
  • Форум
  • Группа "ВКонтакте"
  • Связь с администрацией
  • К сведению
  • Письмо не опубликовано?
  • Осторожно: "эксперты"!
  • Опрос
    Самая проблемная сфера в России, по-Вашему:
    Всего ответов: 2594
    Сообщество
    Из форума
  • Круглый стол с академиками (1662)

  • Российский надзор состряпал заказуху (3)

  • Песня. Дискриминация кругом под тьмой отписочного круга (0)

  • Песня Николая Лаврентьева: Тамбовский волк Забивака (0)

  • Как не допустить трагедий, что случились в Кемерово? Петиция (0)

  • Календарь
    «  Декабрь 2008  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    293031
    Объявления
    Статистика

    Онлайн всего: 12
    Гостей: 12
    Пользователей: 0

    Карта посещений
    Locations of visitors to this page
     
    Главная » 2008 » Декабрь » 12 » Коррупция
    Коррупция
    21:08
    Г-н Президент!!!
    Ставлю Вас в известность о продолжении дела по факту деятельности милицейской ОПГ, с помощью которой были осуждены ни в чём не повинные лица (Костю Н.А.; Харин С.В.; Зайцева О.Ю. и Зайцев А.Ю. Чтобы пресечь деятельность данной ОПГ необходимо проведение судебной психофизиологической экспертизы, о чём ранее Вам неоднократно сообщалось. Вновь прошу принять меры для получения доказательств деятельности милицейской ОПГ с тем, чтобы эксперта Медведева Андрея Юрьевича, г.Оренбург ООО «Технический центр «Уникум» вместе с полиграфом и видеокамtрой пропустили в следственный изолятор по определению третейского суда для проведения психофизиологической экспертизы. Под дулами автоматов сотрудников учреждения в любом помещении он готов провести судебную психофизиологическую экспертизу. После подтверждения факта фальсификации доказательств по уголовному делу следователь СК при Генеральной прокуратуре РФ возбудит уголовное дело в отношении организованной преступной группы сотрудников милиции, а также в отношении лиц, скрывавших деятельность ОПГ.  О движении по делу будет представлена информация на сайте http://serg-kiryukhin.ucoz.ru/

    Руководителю Орского отдела СУ СК прокуратуры
    РФ по Оренбургской области Ежелеву А.И от
    Зайцевой Валентины Александровны, прож.
    г.Орск ул.Васнецова,16А кв.184 т.231893

    ЗАЯВЛЕНИЕ

      Сообщаю, что моя дочь, Зайцева Ольга Юрьевна, осуждённая судом Ленинского района г.Орска на основании заведомо ложных свидетельских показаний и самооговора, сделанного под пытками, а также сфальсифицированных доказательств, совершённых организованной преступной группой сотрудников милиции, дала согласие на проведение в отношении неё судебной психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа (детектора лжи) по определению третейского суда. В связи с изложенным прошу Вас решить вопрос о возбуждении уголовного дела по факту фальсификации доказательств по уголовному делу организованной преступной группой сотрудников милиции, применения последними пыток в том числе в отношении моего сына, Зайцева Александра Юрьевича, и использования тайных агентов для дачи заведомо ложных свидетельских показаний (см. письмо агента милиции, Солодовниковой Татьяны Юрьевны (уголовное дело №1-187/08 т.7 л.д.38—39)). Для получения прямых доказательств совершённых преступлений в отношении моей дочери прошу принять меры по пропуску эксперта Медведева Андрея Юрьевича, г.Оренбург ООО «Технический центр «Уникум» вместе с полиграфом и видеокамерой в следственный изолятор по определению третейского суда. Эксперт готов провести данную экспертизу, уже оплаченную нами, но его не пустят в ФГУ «СИЗО-2» г.Орска в связи с противодействием милицейского ОПГ, связанного с ФГУ «СИЗО-2» г.Орска. Под дулами автоматов сотрудников учреждения в любом помещении эксперт готов провести судебную психофизиологическую экспертизу по всем государственным стандартам. В случае отказа с Вашей стороны принять меры по выявлению признаков или доказательств совершения преступления коррумпированными сотрудниками милиции прошу указать основания нарушения прав Зайцевой О.Ю. для подачи жалоб в суд и другие бюрократические инстанции, а также повторно в отношении Вас самого в Следственный комитет прокуратуры РФ и Президенту РФ для возбуждения уголовного дела (см. http://www.medvedevu.ru/news/2008-12-05-175). Текст отказа будет вновь размещён также на сайте обращений к Президенту РФ и на сайте http://serg-kiryukhin.ucoz.ru/.
     Копия определения третейского суда была приобщена к заявлению Кирюхина С.И. от 11.11.08 г., сданном в Вашу канцелярию.

      Об уголовной ответственности по ст.306 УК РФ предупреждена.

      Приложение: копия заявления Президенту РФ.

                                                                                                08.12.08 г.
    Зайцевой В.А.
    г. Орск, ул. Васнецова, 16 «а» -184
    Следственный комитет
    при прокуратуре Российской Федерации
    Следственный отдел
    по городу Орску
    следственного управления
    по Оренбургской области
    пр. Ленина, 786, г. Орск, 462431 гел./факс(3537) 21-42-34
     08.12.2008 г. №134ж-08
    Следственным отделом по г. Орску Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Оренбургской области рассмотрено Ваше заявление о возбуждении уголовного дела по факту фальсификации доказательств по уголовному делу, по которому Ваша дочь Зайцева О.Ю. осуждена за совершение преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК РФ.
    Сообщаю Вам, что по указанным в заявлении фактам следственным отделом по г. Орску ранее производилась проверка в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ, и 22.07.2008 г. следователем Притулой М.А. вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в действиях сотрудников органов внутренних дел признаков каких-либо преступлений. Законность данного решения проверялась в порядке процессуального контроля, постановление следователя признано законным и обоснованным, оснований для его отмены не установлено.
    В соответствии с п. 33 «Инструкции о едином порядке приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях в системе Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации», повторное заявление о преступлении, по которому вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, может рассматриваться лишь после отмены ранее принятого решения. Поскольку ранее вынесенное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела никем не отменено и сохраняет свою юридическую силу, дополнительной проверки по Вашему вновь поступившему заявлению не требуется.
    Приложенное к Вашему обращению заявление Солодовниковой Т.Ю. о даче ложных показаний по уголовному делу в отношении Зайцевой О.Ю. направлено в УВД г. Орска для проверки и принятия решения, так как ч.б ст. 151 УПК РФ расследование преступлений, предусмотренных ст. 306 УК РФ, отнесено  к  компетенции того  органа,  к чьей  подследственности  относится преступление, в связи с которым возбуждено соответствующее уголовное дело. Уголовное дело по обвинению Зайцевой О.Ю. по ст. 228.1 УК РФ расследовалось следователями УВД по МО г. Орск.
    Разъясняю Вам также, что разрешение на производство каких-либо следственных и процессуальных действий с участием лиц, содержащихся в следственных изоляторах, может дать лицо либо орган, в производстве которого находится соответствующее уголовное дело. Поскольку следственным отделом по г. Орску не расследуется уголовное дело в отношении Солодовниковой Т.Ю., разрешение на производство психофизиологической экспертизы в отношении Солодовниковой Т.Ю. следственным отделом по г. Орску выдано быть не может.
    Вы  вправе  обжаловать  данное  решение  руководителю  следственного управления Следственного комитета РФ по Оренбургской области либо в суд.
    Руководитель следственного отдела по городу Орску
    Следственного управления
    Следственного комитета при прокуратуре РФ
    по Оренбургской области
    младший советник юстиции А.И.Ежелев

    Voir Note explicative
    See Explanatory Note
    См. Инструкцию
    (Version russe)
    Жалоба № 38225/08
    Zaytseva v. Russia
    ECHR-PRus0
    GID/EI/aga

    COUR EUROPÉENNE DES DROITS DE L'HOMME
    EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
     ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА


    Conseil de I'Europe   Council of Europe
    Strasbourg, France - Страсбург, Франция

    REQUÊTE
    APPLICATION
    ЖАЛОБА
    Présentée en application de l’article 34 de la Convention européenne des Droits dе I'Homme,
    ainsi que des articles 45 et 47 du Reglement de la Cour
    under Article 34 of the European Convention on Human Rights
    and Rules 45 and 47 of the Rules of Court

    в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции по правам человека
    и статьями 45 и 47 Регламента Суда

    IMPORTANT:  La  présente requête est un document juridique et peut affectеr vos droits et obligations
    This application is a  formal legal document and may affect your rights and obligations
    ВАЖНО:      Данная жалоба является официальным юридическим документом и может повлиять на Ваши права и обязанности.
    I.      LES PARTIES
                  THE PARTIES
                  СТОРОНЫ

    A.      LE REQUÉRANT / LA REQUÉRANTE
                    THE APPLICANT
                   ЗАЯВИТЕЛЬ

    (Renseignements à fournir concernant le / la requerant(e) et son / sa represéntant(e) eventuel(le))
    (Fill in the following details of the applicant and the representative, if any)
    (Данные о заявителе и его представителе, при наличии такового

    1.      Nom de famillc/Surname/Фамилия заявителя            Зайцева
    2.      Prénom (s) / First name (s) /Имя(имена) и отчество   Ольга Юрьевна
           Sexe:     masculin / féminin                     Sex:   male /female                      Пол: женский
    3.      Nationalité/ Nationality /Гражданство           Российское
    4.      Profession / Occupation / Род занятий   заключённая
    5.      Date et lieu de naissancе / Date and place of birth/Дата и место рождения       26.06.1976 г.р. г.Орск Россия
    6.      Domicile /Permanent address / Постоянный адрес  462433  г.Орск Оренбургской области ул.Васнецова,16 «а» кв.184
    7.      Tel. № I Номер телефона нет     Fax № / Номер телефакса нет
    8.      Adresse actuelle (si différente de 6.)
                  Present address (if different from 6.)
                  Адрес проживания в настоящее время (если отличается от п. 6)  462413  г.Орск пос.Степной ФГУ «СИЗО-2»
    9.      Nom et prénom du / de la représentant(e)* ........................................................................................................................
                    Name of representative*
                    Имя и фамилия представителя*    Кирюхин Сергей Иванович
    10.     Profession du / de la représentant(e) .................................................................................................................................
                     Occupation of representative / Род занятий представителя правозащитник (частнопрактикующий юрист)

    11.     Adresse du / de la représentant(e) .....................................................................................................................................
                    Address of representative /Адрес представителя  462404 г.Орск ул.Горького,20 кв.1

    12.     Tel. №/ Номер телефона.......21-04-09.......      Fax № / Номер телефакса .... 21-04-09

    В.      LA HAUTE PARTIE CONTRACTANTE
                      THE HIGH CONTRACTING PARTY
                     ВЫСОКАЯ ДОГОВАРИВАЮЩАЯСЯ СТОРОНА

    (Indiquer ci-après le nom de 1'Etat / des Etats centre le(s) quel(s) la requête est dirigée)
    (Fill in the name of the State(s) against which the application is directed)
    (Укажите название государства, против которого направлена жалоба)

       13..        Россия
    . Si le / la requérant(e) est représente(e), joindre une procuration signee par le / la requerant(e) en faveur du / de la representant(e).
    A form of authority signed by the applicant should be submitted if a representative is appointed Если заявитель действует через представителя, следует приложить доверенность на имя представителя, подписанную заявителем.

    II.       EXPOSÉ DES FAITS
               STATEMENT OF THE FACTS
               ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ
                 (Voir chapitre II de la note explicative)
                 (See Part II of the Explanatory Note)
                 (См Раздел П Инструкции)

    14. У меня сложились неприязненные отношения с оперуполномоченными Знабищевым и Щербаковым, которые занимаются фальсификацией уголовных дел по сбыту наркотических средств (см. Жалоба № 816/07 Kostyuk v. Russia). На этой почве указанные лица предупредили меня о том, что сфальсифицируют в отношении меня уголовное дело о сбыте наркотических средств. Свою угрозу данные лица осуществили в полной мере. Под видом так называемого оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка» сотрудники милиции сфальсифицировали в отношении меня доказательства о, якобы, ряде эпизодов сбыта мною тайным агентам милиции наркотических средств. В действительности никаких «проверочных закупок» в отношении меня не проводилось, что доказывается в частности письмом тайного агента милиции, Солодовниковой Татьяны Юрьевны (уголовное дело №1-187/08 т.7 л.д.38—39), в котором она прямо указала, что под пытками и угрозами членам её семьи она вынуждена был оговорить меня. При этом после моего задержания сотрудники милиции подвергли меня пыткам, что также привело меня к самооговору, на котором был основан приговор. Я была осуждена приговором суда Ленинского района г.Орска от 07.08.08 г. по делу №1-187/08, изменённым в отношении меня кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Оренбургского областного суда от 23.09.08 г. по делу №22-3697/2008 г.

       III.        E XPOSÉ DE LA OU DES VIOLATION(S) DE LA CONVENTION ET / OU DES PROTOCO     LES ALLÉGUÉE(S), AINSI QUE DES ARGUMENTS À L'APPUI STATEMENT OF ALLEGED VIOLATION(S) OF THE CONVENTION AND/OR PROTOCOLS AND OF RELEVANT ARGUMENTS
    ИЗЛОЖЕНИЕ ИМЕВШЕГО(ИХ) МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, НАРУШЕНИЙ) КОНВЕНЦИИ И/ИЛИ ПРОТОКОЛОВ К НЕЙ И ПОДТВЕРЖДАЮЩИХ АРГУМЕНТОВ
    (Voir chapitre Ш de la note explicative) (See Part III of the Explanatory Note) (См. Раздел Ш Инструкции)

    13. Российская Федерация нарушила в отношении меня следующие положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод:
    ст.3 «Никто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию». 03.10.08 г. я была задержана сотрудниками милиции, которые не представляясь напали на меня, насильно усадили в автомобиль, надели наручники, а на голову чёрный мешок. При этом никакого сопротивления мною не оказывалось. Данные действия сотрудников милиции подпадают под действие прецедента Кузьменко v. Россия n.o 18541/04. В дальнейшем меня доставили в дежурную часть, где избивали и унижали словесно моё достоинство. Публичная власть сделала всё возможное для сокрытия факта пыток в отношении меня (см. о нарушении ст.13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод). Не выдержав пыток я оговорила себя и иных лиц. Использование показаний, данных мною на предварительном следствии под действием пыток при вынесении обвинительного приговора само по себе является пыткой, поскольку вызывает очень сильные и жестокие страдания. Всё выше сказанное подпадает под действие прецедента Аксой (Aksoy) против Турции Судебное решение от 18 декабря 1996 г. «62. Статья 3, как Суд уже много раз отмечал, охраняет одну из основных ценностей демократического общества. Даже в наиболее сложных обстоятельствах, таких как борьба против организованного терроризма или преступности, Конвенция совершенно четко запрещает пытки или бесчеловечное, или унижающее достоинство обращение или наказание. В отличие от большинства материально-правовых положений Конвенции и Протоколов N 1 и 4 статья 3 не предусматривает исключений и не разрешается ее частичная отмена: согласно статье 15 она не перестает действовать даже в случае чрезвычайного положения, угрожающего существованию нации (см. решения по делу Ирландия против Соединенного Королевства от 18 января 1978 г. Серия А, т. 161, с. 34 п. 88; по делу Серинг против Соединенного Королевства. Серия А, т. 161, с. 34, п. 88; по делу Чахал против Соединенного Королевства от 15 ноября 1996 г. Reports, 1996-V, с. 1853, п. 79).
    63. Для того, чтобы определить, можно ли квалифицировать какую-либо форму плохого обращения как пытку, Суд должен принять во внимание разграничение, проводимое статьей 3 между этим понятием и понятием бесчеловечного и унижающего достоинство обращения. Как уже отмечалось ранее, это разграничение было включено в Конвенцию, чтобы позволить поставить клеймо "пытка" только на преднамеренное бесчеловечное обращение, вызывающее очень сильные и жестокие страдания (см. решение по делу Ирландия против Соединенного Королевства от 18 января 1978 г.
     Серия А, т. 25, с. 66, п. 167)».
    ч.1 ст.6 «Каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».
    А. Национальными судебными инстанциями не сделано никаких выводов из того, что на территории России уже действует прецедент Европейского суда по правам человека Vanyan v. Russia (Ваньян против России) (жалоба № 53203/99) Постановление от 15 декабря 2005 года. Между тем, это противоречит ч.4 ст.15 Конституции РФ, согласно которой названный выше прецедент Европейского суда по правам человека Vanyan v. Russia (Ваньян против России) (жалоба № 53203/99) имеет верховенство на территории России по отношению ко внутреннему законодательству. Доводы мои и моих защитников, изложенные как в процессе судебного следствия, так и в кассационной жалобе, были оставлены без всякой оценки особенно, что касается указанного выше прецедента. Как в приговоре от 07.08.08 г. по делу №1-187/08 г. суда Ленинского района г.Орска так и в кассационном определении судебной коллегии по уголовным делам Оренбургского областного суда от 23.09.08 г. по делу №22-3697/2008 г. указанный выше прецедент даже не упоминался. Никаких доказательств, кроме показаний тайных милицейских агентов провокаторов-фальсификаторов-лжесвидетелей и самих сотрудников милиции, совершивших фальсификацию доказательств по уголовному делу в суде представлено не было. В настоящее время я пытаюсь доказать, что практически все процессуальные документы в отношении меня были открыто сфальсифицированы. Технических средств для фиксации несуществующих «проверочных закупок» наркотических средств никто не применял, поскольку этих закупок в действительности не было. Данные решения национальных судебных инстанций чётко описываются прецедентом Европейского суда по правам человека Vanyan v. Russia (Ваньян против России) (жалоба № 53203/99): «46. Конвенция не препятствует тому, чтобы относится с доверием к таким источникам, как анонимные информаторы, на следственном этапе разбирательства или когда это оправданно характером преступления. Однако последующее использование их показаний в суде для обоснования обвинительного приговора – другое дело. Использование тайных агентов должно быть запрещено и меры ограждения от них приняты даже в делах, касающихся борьбы против наркоторговли. Из требований справедливого суда по статье 6 вытекает, что общественные интересы в борьбе против наркоторговли не могут оправдать использование доказательств, полученных в результате провокации полиции (см. указанное выше дело Teixeira de Castro v. Portugal, pp. 1462-1463, §§ 35-36).
    47. Когда случается, что действия тайных агентов направлены на подстрекательство преступления, и нет оснований полагать, что оно было бы совершено без их вмешательства, то это выходит за рамки понимания тайный агент и может быть названо провокацией. Такое вмешательство и его использование в разбирательстве уголовного дела может непоправимо подорвать справедливость суда (см. указанное выше дело Teixeira de Castro, pp. 1463 1464, §§ 38-39)». В моём случае надо использовать ещё одно уточнение: тайные агенты милиции (подстрекатели-лжесвидетели-фальсификаторы) в действительности никаких «проверочных закупок» наркотических средств не производили, а использовались милицией для создания видимости высокой раскрываемости преступлений, связанных со сбытом наркотических средств. Таким образом, названными выше судебными актами в отношении меня с точки зрения КОПЧ полностью подорваны сами основы правосудия. Более того, получается, что милиция контролировала деятельность всей мифической организованной преступной группы, при этом все наркотические средства, якобы, сбывавшиеся этой группой были переданы тайным милицейским агентам и оказались в распоряжении милиции с тем, чтобы в дальнейшем вновь использоваться при фальсификации дел о сбыте наркотических средств. Нет в деле ни одного доказательства, что без подстрекательства милиции был бы произведён хоть один сбыт наркотических средств. Такого рода действия властей также противоестественны как контролируемые убийства при совершении бандитских нападений, поэтому грубейшим образом попирают право на справедливое судебное разбирательство.
    Б. Доводы мои и моих представителей, изложенные в суде и в кассационной жалобе относительности заведомой ложности показаний сотрудников милиции и их тайных агентов, а также разоблачительное письмо тайного агента милиции, Солодовниковой Татьяны Юрьевны (уголовное дело №1-187/08 т.7 л.д.38—39), в судебных актах умышленно не приняты во внимание. Фактически я была лишена возможности представить доказательства своей невиновности, поскольку они без всяких на то оснований отвергались национальные судебными инстанциями. Последнее противоречит прецеденту Де Хаэс (De Haes) и Гийселс (Gijsels) против Бельгии Судебное решение от 24 февраля 1997 г.  «53. Суд подчеркивает, что принцип равенства сторон - составной элемент более емкого понятия справедливого судебного разбирательства - требует, чтобы каждой из сторон была предоставлена разумная возможность представить свое дело в таких условиях, которые не ставят ее в существенно менее благоприятное положение в сравнении с оппонентом (см. среди других источников решение по делу Анкерл против Швейцарии от 23 октября 1996 г. Reports, 1996-V, с. 1565-1566, п. 38)». Следственные доказательства всегда являются односторонними, поскольку обвиняемый в силу тайны следствия, а если ещё он и заключён под стражу, то в силу особо уязвимого положения лишён возможности вести допрос тех лиц, которых зачастую обрабатывает следователь или оперуполномоченные, собирая явно абсурдные данные, а также без ведома следствия и суда провести экспертизы, которые доказали бы его полную невиновность (об этом в дальнейшем будут поданы дополнительные формуляры). Только во время судебного следствия обвиняемый согласно как внутреннему законодательству, так и международному праву получает ограниченную возможность опровергать доводы обвинения. Однако такие возможности в условиях России зависят от полного произвола национальных судебных инстанций, злоупотребляющих судебной дискрецией. Лишение обвиняемого такой возможности (получить доказательства своей невиновности), как в моём случае, говорит о вопиющей несправедливости судебного разбирательства.
    В. Национальные судебные инстанции имеют широкие полномочия для решения вопроса о виновности или невинности того или иного лица. Для этого они вправе по своему усмотрению оценивать те или иные доказательства по уголовному делу в рамках так называемой судебной дискреции, что определяется прецедентом Шенк (Schenk) против Швейцарии Судебное решение Европейского суда по правам человека от 12 июля 1988 г. 46. Статья 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, но она не устанавливает каких-либо правил допустимости доказательств как таковых; это задача внутреннего права. Суд, таким образом, не может исключить принципиально и in abstracto приемлемость такого рода незаконно полученных доказательств. Он должен только оценить, было ли судебное разбирательство по делу … в целом справедливым. Однако это не говорит о том, что оценка доказательств может противоречить прецедентам Европейского суда по правам человека и законам логики. Кроме того, ч.1 ст.6 КОПЧ предусматривает, что национальные судебные инстанции обязаны на основе законов логики оценивать всю совокупность доказательств, представленных как стороной обвинения, так и стороной защиты. В противном случае подрываются сами основы правосудия, его справедливость, как принцип судебного разбирательства. В моём случае такой оценки совокупности доказательств не было. Нарушение внутреннего и международного права  оправдывается национальными судебными инстанциями ст.17 УПК РФ, о том, что доказательства оцениваются по некоему внутреннему убеждению. При этом внутреннее убеждение суда всегда излагается прокурором и  сотрудниками милиции. Учитывая, что права обвиняемых в любом случае попираются, уголовное судопроизводство в России, носящее инквизиционный характер, сводится в действительности к тому, чтобы рапортам сотрудников милиции о совершении преступления конкретными лицами придать форму обвинительного приговора. В связи с тем, что порядок оценки доказательств в условиях России является по существу результатом судебного произвола, поскольку судья не связан при оценки доказательств законом, то говорить о справедливости судебного разбирательства вообще не имеет смысла. В моём деле это имеет принципиальное значение в связи с несоблюдением принципа господства права, поскольку нормы последнего не применяются в силу судебного произвола, царящего в России. В связи с изложенным явно просматривается, что национальными судебными инстанциями нарушен ещё один прецедент, Хаджинастасиу против Греции: «Напомнив, что государства, подписавшие Конвенцию, обладают значительной свободой в определении соответствующих средств для соблюдения требований Ст.6 ЕКПЧ, Суд напомнил, что суды должны, однако, указывать с достаточной ясностью доводы и мотивы, на которых они основывают свои решения». Простое уклонение от оценки доказательств, представленных обвиняемым или его защитником является проявлением вопиющей несправедливости судебного разбирательства. В частности в основу судебных актов положены мои показания, полученные в результате пыток.
    В. Национальные судебные инстанции не дали подробного анализа моих доводов о фальсификации доказательств со стороны сотрудников милиции и дачи ими заведомо ложных свидетельских показаний. В частности мною были приложены к уголовному делу схемы, которые позволяли наглядно продемонстрировать, что сотрудники милиции не имели возможности наблюдать с указанных ими мест фактов «проверочных закупок» наркотических средств. Подробный анализ доводов обвиняемых и их несостоятельности, если выносится обвинительный приговор, является обязанностью национальных судебных инстанций, налагаемый на них ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
     «d» ч.3 ст.6 «Каждый человек, обвиняемый в совершении уголовного преступления, имеет как минимум следующие права: допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него». В моём случае допрашивался без возможности визуального контакта тайный агент милиции некто Фйзулин Алексей Александрович (т.8 л.д.109—111/об). Тайный агент Молчанова и Солодовникова, которая письменно сообщила, что в отношении меня были сфальсифицированы доказательства о сбыте наркотических средств и о том, что я подверглась пыткам, не допрашивались вообще. Мы не имели возможности собирать в отношении него сведений характеризующих его личность, поскольку он был засекречен и все сведения о нём носили бы предположительный характер. Мы не исключаем, что в помещении, где находился тайный агент во время его допроса в суде с помощью проводной связи, на него оказывали воздействие оперуполномоченные милиции). Данные обстоятельства подпадают в частности под действие прецедента Ван Мехелен (Van Mechelen) и другие против Нидерландов Судебное решение от 23 апреля 1997 г. «49. Поскольку требования статьи 6 п. 3 следует рассматривать как конкретные аспекты права на справедливое разбирательство, гарантированные в статье 6 п. 1, Суд объединит рассмотрение жалоб на нарушение статьи 6 п. 1 и 3 (d) (см. среди многих других вышеупомянутое решение по делу Доорсона, с. 469-470, п. 66).
    50. Суд повторяет, что допустимость доказательств является вопросом, который регулируется главным образом национальным законодательством, и по общему правилу именно национальные суды призваны оценивать предъявленные им доказательства. Задача Суда, согласно Конвенции, заключается не в том, чтобы оценивать показания свидетелей, а в том, чтобы удостовериться, было ли судебное разбирательство в целом справедливым, включая и то, как были получены доказательства (см. среди других прецедентов вышеупомянутое решение по делу Доорсона, с. 470, п. 67).
    51. Обычно все доказательства должны быть представлены в ходе публичного слушания в присутствии обвиняемого, с тем чтобы обеспечить состязательность. Из этого принципа имеются исключения, но они не должны ущемлять право на защиту; по общему правилу статья 6 п. 1 и 3 (d) требует, чтобы обвиняемому была предоставлена адекватная возможность оспаривать утверждения и допрашивать свидетельствующих против него лиц, либо когда они дают показания в суде, либо на более поздней стадии (см. решение по делу Люди против Швейцарии от 15 июня 1992 г. Серия А, т. 238, с. 21, п. 49).
    52. В своем решении по делу Доорсона (там же, с. 470, п. 69) Суд указал, что использование показаний анонимных свидетелей для обоснования обвинительного приговора ни при каких обстоятельствах несовместимо с Конвенцией.
    53. В этом своем решении Суд отметил следующее:
    "Статья 6 специально не требует принимать в расчет интересы свидетелей. Однако, когда на карту ставится жизнь, свобода или безопасность человека, тогда, по общему правилу, вопрос попадает в сферу действия статьи 8 Конвенции. Подобные интересы свидетелей и жертв защищаются в принципе другими статьями Конвенции согласно которым Договаривающиеся Государства должны организовать свое судопроизводство по уголовным делам таким образом, чтобы эти интересы не оказывались под угрозой. В таких обстоятельствах принципы справедливого судебного разбирательства требуют также, чтобы в соответствующих случаях интересы защиты соизмерялись с интересами тех свидетелей или жертв, которых вызвали в суд для дачи показаний" (см. вышеупомянутое решение по делу Доорсона, с. 470, п. 70).
    54. Однако если сохраняется анонимность свидетелей обвинения, защита сталкивается с такими трудностями, которых при рассмотрении уголовных дел обычно быть не должно. Соответственно, Суд признал, что в таких случаях статья 6 п. 1 и п. 3 (d) Конвенции требует, чтобы эти трудности защиты в достаточной мере уравновешивались судебной процедурой (там же, с. 471, п. 72).
    55. И наконец, следует напомнить, что обвинительный приговор не должен основываться единственно или в решающей степени на анонимных утверждениях (там же, с. 472, п. 76).
    58. Принимая во внимание то значение, которое имеет в демократическом обществе право на справедливое отправление правосудия, любые меры, ограничивающие права защиты, должны диктоваться строгой необходимостью. Если менее ограничительная мера будет достаточна, то именно она должна применяться.
    59. В данном деле офицеры полиции, о которых идет речь, находились в отдельной комнате со следователем, куда обвиняемые и даже их адвокаты не имели доступа. Все общение шло по звуковому проводу. Защита, таким образом, не знала не только личность свидетелей из полиции, но и была лишена возможности следить за их поведением, как это было бы при прямом допросе, а значит, и проверить их надежность (см. решение по делу Костовски, с. 20, п. 42 in fine).
    60. Суду не было удовлетворительным образом объяснено, почему потребовалось прибегать к таким крайним ограничениям права обвиняемых на то, чтобы показания против них давались в их присутствии, и почему не были использованы иные, не столь далеко идущие меры.
    В отсутствие какой-либо дополнительной информации Суд не может признать оперативные потребности полиции достаточным оправданием для ограничения прав обвиняемых. Следует отметить, что пояснительная записка к законопроекту, который стал Законом от 11 ноября 1993 г., упоминает в этой связи о возможности использования грима или маски, а также предотвращения визуального контакта.
    64. По мнению Суда, настоящее дело не подпадает под случай Доорсона: в последнем решение основывалось на информации (содержавшейся в материалах дела) о том, что свидетели Y 15 и Y 16 - оба гражданские лица, лично знавшие обвиняемого, имели достаточно причин полагать, что он может прибегнуть к насилию, и они были заслушаны в присутствии адвоката и обвинителя (см. вышеупомянутое решение по делу Доорсона, с. 454-455, п. 25; с. 455-456, п. 28; с. 470-471, п. 71 и 73).
    Более того, в этом деле имелись другие доказательства, кроме анонимных свидетельств, обеспечивавшие позитивную идентификацию обвиняемого как лица, совершившего вменяемые ему преступления (там же, с. 458-459, п. 34; с. 472, п. 76)». Национальные судебные инстанции никоим образом не обосновали необходимость сокрытия тайных милицейских агентов- провокаторов-лжисвидетлей от визуального контакта со мной и иными участниками процесса. Единственное, чем можно объяснить данный факт, так это понятиями так называемого «воровского» или криминального мира, когда лжесвидетелей сами заключённые «опускают» в исправительных колониях, помещая их в низшую касту осуждённых. В моём случае ни одного признака организованной преступной группы суд выявить не смог. В связи с этим никакой опасности для жизни и здоровья тайных агентов нельзя было даже предположить. Кроме того, по моим ходатайствам не была допрошена свидетель Солодовникова, выступавшая в роли тайного агента под псевдонимом Иванова, а также провокатор-лжесвидетель Молчанова.
    ч.1 ст.7 «Никто не может быть осужден за какое-либо уголовное преступление на основании совершения какого-либо действия или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления». Я была осуждена по ряду эпизодов мифической преступной деятельности которые согласно международному праву преступными не являются согласно прецедентом Европейского суда по правам человека Vanyan v. Russia (Ваньян против России) (жалоба № 53203/99): «46. Конвенция не препятствует тому, чтобы относится с доверием к таким источникам, как анонимные информаторы, на следственном этапе разбирательства или когда это оправданно характером преступления. Однако последующее использование их показаний в суде для обоснования обвинительного приговора – другое дело. Использование тайных агентов должно быть запрещено и меры ограждения от них приняты даже в делах, касающихся борьбы против наркоторговли. Из требований справедливого суда по статье 6 вытекает, что общественные интересы в борьбе против наркоторговли не могут оправдать использование доказательств, полученных в результате провокации полиции (см. указанное выше дело Teixeira de Castro v. Portugal, pp. 1462-1463, §§ 35-36).
    47. Когда случается, что действия тайных агентов направлены на подстрекательство преступления, и нет оснований полагать, что оно было бы совершено без их вмешательства, то это выходит за рамки понимания тайный агент и может быть названо провокацией. Такое вмешательство и его использование в разбирательстве уголовного дела может непоправимо подорвать справедливость суда (см. указанное выше дело Teixeira de Castro, pp. 1463 1464, §§ 38-39)». Более того, международному праву противоречит осуждение лица по сфальсифицированным полицией (милицией) доказательствам. Поскольку вопреки ч.1 ст.6 КОПЧ национальные судебные инстанции не проверили моих обоснованных утверждений о фальсификации доказательств по уголовному делу, то я и не могла быть подвергнута осуждению за преступления, которых не совершала, даже если бы не действовал приведённый выше прецедент Vanyan v. Russia (Ваньян против России) (жалоба № 53203/99). Не может индивидуум подвергаться уголовно-правовому воздействию со стороны публичной власти на основании полицейских (милицейских) фальсификаций, ибо такого рода судебные акты прерогатива исключительно государств тоталитарного типа, что несовместимо со званием цивилизованной страны. Более того, получается, что милиция контролировала деятельность всей мифической организованной преступной группы, при этом все наркотические средства, якобы, сбывавшиеся этой группой были переданы тайным милицейским агентам и оказались в распоряжении милиции с тем, чтобы в дальнейшем вновь использоваться при фальсификации дел о сбыте наркотических средств. Такого рода действия властей также противоестесвенны   как контролируемые убийства при совершении бандитских нападений.
    ч.1 ст.7 в сочетании со ст.18 «Ограничения, допускаемые по настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться для иных целей, кроме тех, для которых они были предусмотрены». Согласно прецедента Гусинский против России целью моего противоправного осуждения являлось создание видимости борьбы с организованной преступностью, а в действительности оправдать действия милиции по использованию тайных агентов (подс

    Просмотров: 3172 | Добавил: admin | Рейтинг: 0.0/0 | |



    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    МЕДВЕДЕВУ.РУ © 2018
    Форма входа
    Логин:
    Пароль:
    Поиск
    Архив писем